Марина Абрамова

МОИ РАССКАЗЫ, ЭССЕ, НОВЕЛЛЫ

Опубликовано 2026-03-28, автор: Marina Abramova.
Рубрики: МОИМ СТУДЕНТАМ.

Записывать свои впечатления я начала лет с шести. С 11 лет стала писать рассказы. До сих пор это приносит мне удовольствие.

Некоторые вещи публиковались в сборниках «Христианская проза», «ЛитБесМелочи», в журналах «Вера и жизнь», «Казань».

Чаще всего - это рассказы о детях и для детей.

Ангел Танька.

   Мы возвращаемся из школы. Три смешливые
девчонки. Две Марины и Таня.
   Вспоминаем прошедший день. Серёжка опять на каждой переменке Лильку дёргал за косу. Рогатая Аггриппинна (учитель географии именно с таким именем) вызвала к доске Славку, а он очень долго на карте искал Бразилию в Европе. Ирка опять втихаря от всех ела булки на литературе.
Танька, Танька, помнишь - Марина забегает вперёд, встаёт перед Таней и, передразнивая своего соседа по парте, продолжает: “Таня, ну давай с тобой дружить. Я буду твой портфель носить, а ты мне по русскому будешь давать списывать”.
   Мы хохочем, вспоминая как Вовка сегодня утром в который раз прeдлaгaл Taньке дружить.
- Ну, его. Маринки, - предлагает нам Таня, а пошли сейчас не домой, а ПРОСТО ГУЛЯТЬ.
Мы соглашаемся. Но я добавляю:
- Сначала ко мне домой. Бабушка нас накормит.
И я, и подружки, любим слушать рассказы моей бабушки и рассматривать её рисунки. Мы кидаем портфели в прихожей.
- Бабулечка, это мы!
- Хорошо то как, бельчата. Руки мойте и на кухню.
- Танька, Маринка, идём на кухню.
   В глазах бабушки недоумение. Она никогда не ругается. Совсем. Но, когда у неё морщинки ползут вверх по лбу - я знаю, что-то еë огорчило.
- Бабуль?
- Ты как сейчас девочек назвала?
- По именам.
- А точно как?
- Ну… Маринка и Танька.
- А… Думаешь, мама их так и назвала? Вот тебя мама как называет?
- Доченька.
- А ещë?
- Мариночка, лодочка моя, мышка, Маринуля.
- Вот! А ты, Танька… Садитесь, давайте.
   Понимаю, что бабуле не нравится именно вот этот суффикс «ка».
- Бабуль, но, то мама. А ребята в классе у нас все так друг друга называют.
- Знаешь, кто у тебя за плечом?
- Кто?!? - я оглядываюсь. За спиной у меня только окно и больше ничего.
Там Ангел…
   Мы притихли, переглядываемся. А бабуля продолжает:
- Каждому человеку Бог изначально даёт душу
живую. А при рождении ещё и Ангела. И имя у Ангела такое же, как и у человека. Вот y тебя и тебя, - она кладёт свои тёплые шероховатые ладони на голову мне и подружке, - Ангел - Марина. Можно Мариночка звать. У тебя - она гладит по голове Таню, - Ангел Танюшечка, Татьяночка. А вы,.. Танька…

   Разве Ангела можно назвать Танька? 

СЕРЕБРЯНЫЙ
МАЛЬЧИК

   ”Ну, теперь ваш серебряный мальчик должен жить долго”. Эта фраза врача врезалась мне в память навсегда. Мне было 4 года. Я поняла, что Вовчик будет долго жить и никак не могла понять, почему все вокруг плачут.
   Я в семье - единственный ребёнок. Наверное, поэтому у меня такое трепетное чувство к двоюродному брату, с которым мы прожили в одной квартире до моих 16-ти лет.
Брат Володя младше меня на 3 года. Когда он появился, моему счастью не было предела. Ведь родного брата у меня не было. Я помогала его маме, тёте Кате как могла: складывала пелёночки стопкой, относила мокрые ползунки в ванную комнату, развлекала братишку погремушками. Когда Володе исполнилось два месяца, его маме нужно было выходить на работу. Всех детишек этого возраста тогда отправляли в ясли. Но нам повезло - у нас была бабушка!
   Всё взрослые уходили на работу. Мы с Володей оставались с бабушкой дома. Частенько она просила поиграть с Вовочкой, так как пока ещё не приспособилась следить за младенцем и вести хозяйство. Уходя на кухню, она многозначительно произносила: “Главное, чтобы он не плакал”.
   В тот день я ничем не могла его успокоить. Всё погремушки были отвергнуты. Мои книжки с картинками его не интересовали. От моего пения он начинал плакать ещё громче. И не мудрено. У меня нет ни слуха, ни голоса. Совсем ненадолго его увлекали мои танцы. Я старалась вовсю: громко топала ногами об пол, махала над головой красным платком, сопровождала свой танец мычанием. Но трёхмесячный ребёнок не унимался. Рёв из его маленького круглого рта доносились до потолка, разбивался там на сотни крошечных бубенчиков и яростно сыпался на кровать, на меня, на пол, заглушая все остальные звуки.
   ”Главное, чтобы он не плакал” - это рефреном пролетало в крошечной головке трёхлетней девочки. Главное. Чтобы не плакал. Это я понимала. Но как это сделать?
Мой взгляд упал на погремушку. Это был жёлтый блестящий шарик на длинной палочке. Мне показалось, что по размеру он идеально соответствовал открытому орущему ротику.
Раааааз… и шарик точно поместился у братика во рту. Его глаза, вдруг, расширились, а щёки надулись. Мне это не очень понравилось. Но, главное, - он не плакал! Бабушкино задание было выполнено. Когда он стал покрываться красными пятнами и на лбу у него выступила испарина, я заподозрила неладное.
   Прибежав на кухню, затараторила: “Бабулечка, а Володя не плачет”. Не поднимая глаз от стола, где она наливала молоко в бутылочку, бабушка ответила: ” Вот и хорошо”. Внутри меня нарастала тревога. И уже очень громко я продолжала: ” Бабулечка, он совсем-совсем не плачет”…
   То ли моя интонация, то ли её интуиция сыграли решающую роль, но бабушка стремглав бросилась в спальню. Личико Володи было уже не красное, а бледно синее. И глаза едва открыты. Вытащив у него изо рта погремушку, бабушка взяла Володю за ножки, высоко подняла и начала сильно его трясти; так сильно, что голова на тонкой шейке болталась из стороны в сторону. Понимая, что здесь что-то неправильное, я села на корточки и испуганно глядела на происходящее. Бабуля молилась и хлопала своего внука по спинке. Вначале он захрипел, потом пронзительно, на высокой ноте засвистел и …громко заплакал. Заревела и я, опустившись на пол и размазывая кулачками слёзы по лицу. Бабушка обняла нас обоих и несколько раз повторила: “Спасибо, Господи! Прости меня, Отче”. Её щёки тоже были мокрыми.
   На следующий день участковая медсестра, осмотрев Володю, сказала: “Ну, теперь уж он должен жить долго”.
   Через несколько месяцев Володя заболел. У него была температура, и тётя Катя осталась дома. Всё недоумевали, как в такую жару ребёнок мог простудиться. Мне же было абсолютно ясно, что просто высокая температура на улице перешла в моего брата. Поэтому сегодня уже прохладно, накрапывает дождь. И мама сказала, чтобы я не выходила гулять. Хотя, я уже большая и мне исполнилось 4 года. А Володе ещё не было и года. И здорово, что мне давали допивать его молоко с мёдом. А ещё мы валялись с ним в кровати и нам читали книжки, когда он не спал. Но он много спал, и в эти часы мне было грустно. Временами братику мерили температуру. Эта процедура забавляла меня. Стеклянную палочку ему ставили подмышку и потом смотрели результат. Было смешно, что место под рукой называли подмышкой. Хотя никакой мышки там не было. Было интересно, что красная полосочка двигалась и цифры означали давать лекарство или нет. Он уже почти выздоровел.
   Градусник поставили подмышку и мне было велено следить, чтобы Вовочка его не доставал. Тётя Катя пошла по делам. Я понимала, что так взрослые почему-то называют посещение туалета. Странные они. Какие там могут быть дела?
   Всё шло хорошо. Градусник на месте, я листаю книжку, показываю брату зверушек и учу его, как “разговаривают” животные. Пока шли всякие “мяу” и “гав-гав”, ничего не предвещало беды. Но, дойдя до коровы, мне вздумалось не просто подражать мычанию, но ещё и показать какие у неё рога. А Володе захотелось это повторить за мной. Градусник предательски выпал. Я, было попыталась, водворить его на законное место. Да, не тут-то было. Устройство заинтересовало брата больше, чем книжка. Выхватив у меня термометр, он покрутил его в руке, пару раз ударил по одеялу. И, в тот момент, когда в дверях появилась его мама, Володенька шустро засунул градусник в рот и … откусил кончик стеклянной палочки. Пару шариков ртути покатились по одеялу. Пока тётя Катя оседала вдоль стенки и кричала: “Мамочка”, я пальцем катала эти шарики, пытаясь их соединить. На крик прибежали моя мама и бабушка. Они что-то наперебой говорили и вызвали врача.
   Скорая приехала быстро. Они мучили брата, пытаясь влить розовую воду ему в рот и в попу. Но он сжимал зубы, истошно вопил, царапался, опрокидывал банку с марганцовкой и не давался в руки тётенек-мучительниц. Итогом была фраза: “Ждите завтра результат детской неожиданности. Как покакает серебром - позвоните нам”. Он покакает серебром?!? Это что, будет клад? Моё воображение рисовало немыслимые картины. Одна причудливее другой. Но центральным образом был большой эмалированный горшок с какашками из которых торчали серебряные колечки, цепочки и монеты… Мы сидели с Володькой укатанные пледом, бабушка и тётя Катя молились в углу у Божницы. Мама ликвидировала следы беспорядка. Вечером все шумно обсуждали происшествие. Пока дедушка не сказал: “Утро вечера мудренее”. Засыпая, я всё пыталась понять, почему же утро умнее и мудренее вечера, хотя утро намного моложе?..
   Наутро я проснулась рано и первым делом проверила горшок. Он был пуст. Впрочем, всё ещё спали. А я села на табуретку и мечтала, на что же мы потратим клад. Серебро мы всё же дождались! Россыпь шариков ртути и впрямь, сияла в горшке как серебро. После звонка по телефону приехал молодой врач. Он тщательно изучал содержимое горшка, приговаривая: “И впрямь, серебро”. Мама, тётя Катя и бабушка плакали. Даже у деда в глазах стояли слёзы. А доктор ещё раз в подробностях расспросил, как всё произошло. Выковорил всё ртутные шарики из какашек, посчитал их, записал что-то себе в тетрадку, собрал наш клад в бумажный кулёк. Наконец, с радостью заключил: “Ну, теперь ваш серебряный мальчик должен жить долго”.
   Я поняла, что Вовчик будет жить долго и никак не могла понять, почему все вокруг плачут. 

   Конечно, теперь уж он точно будет жить долго. Мой любимый, единственный двоюродный брат. Мой серебряный мальчик.